...А папа сказал: в твоём возрасте можно ещё строить замки и сносить их, и строить заново. Возьми - и одним ударом разорви всё. Через полгода - почувствуешь себя свободной.

Это было три года назад.
Вот, я разорвала. Ну, чтобы выжить.

Прошло полтора года. Я чувствую себя свободной?

О да, absolutely.
Только это уже не я.

Перефразируя нашего ОБЩЕГО бывшего возлюбленного -

...поэтому тебя так и будут всегда снимать в мелких эпизодах нахуйникомуненужных позорных сериалов, высранных убогими режиссёрами,
а разрабатывать эффективные финансовые схемы для Дерипаски буду я. ТОЛЬКО я.

Пресс-конференция окончена. Спасибо за внимание.

вот,
я хочу запомнить этот миг.

вся моя жизнь теперь - этот пленительный май.

кругом по-прежнему горят города, "ласточки попадают в сопла"(с), и прочие ужасы жизни.

а я, дура-недура-блондинка, иду вечером в джинсах по улице в направлении Сухаревской площади, с ключами от машины и бутылкой минеральной воды

и улыбаюсь.

теперь я буду всё - по-новому.

не стоять на коленях перед мужем ничтожным, не ждать милости в виде лицемерного "и я тебя тоже люблю", не считать дни и минуты - ничего такого.

ни единой мысли о том, кто меня неоднократно предал.

и никакого больше умножения мировой скорби и разного другого мудачества. все люди как люди, а я - царица. "всё во мне"(с).

и теперь это уже навсегда будет так.

я всех послала нахуй
мне люди не нужны
кому отдать рубаху?
ну, ту, чтоб без войны?


Владимир Семёнович - только ты знаешь, как яростно топит себя в водке и прочих веществах оскорблённая этим гнусным миром душа. Владимир Семёнович! раньше каждый мой вдох сопровождался безграничным "люблю" - а теперь каждый шаг и выдох подпитывается бесконечным "ненавижу!!!" - ведь ты же, дорогой Владимир Семёнович, понимаешь меня как никто другой, верно? Что сделать, что сделать, милый Владимир Семёнович, чтобы бомба рухнула сюда наконец?!? До какой же степени гнусно всё, и я в первую очередь. Щас я вставлю тебя в CD-драйв, Владимир Семёнович, милтычеловек - давай споём с тобой про душу сбитую утратами, и про коней тоже, ладно? Водки я тебе уже налила, вон, видишь на телевизоре стопка, и хлеб тоже там же. Кстати, тебе же все эти дураки семьдесят лет праздновали в этом году - "уписаешься, право, такая игра чудесная"(с), скажи?!

ой... у меня такое чувство.... изв'ните, я н'минутку... оооёёй...
у меня такое чувство - как будто после ... ы... простите... доброго застолья, когда сначала много-много-много разнообразной жратвы, полезной и не очень, и много-много водки, и папирос потом тоже .... изв'ните.... ох... после такого вот застолья, когда уже, как говорится, фолль (нем. voll) - да хватануть ещё портвешку полстакана!

и долго, с мазохистским наслаждением и слезами на глазах, блевать, нет, БЛЕВАТЬ, кусками и густой однородной массой всего вышеупомянутого, стоя на коленях и хватаясь что есть сил за края унитаза, как будто в надежде перевернуть эту гнусную землю.

вот именно так благостно я блюю сейчас - собственной душой, разложившейся окончательно любовью и шестью последними годами своей скорбной жизни.

спасибо, Господи, что помог дожить до этого момента.

comin' back to life?

То, чего я боялся, случилось со мной; то, чего я ужасался, пришло ко мне. (c)

Зачем?
Ты что-то выплавляешь из меня, Господи? (Я так понимаю).
Но я, похоже, негодный материал.

Какое же я мерзкое, мерзкое, мерзкое дерьмо.
Читаю, как обливают грязью этот брак, и - раааадуюсь. Охотно соглашаюсь со всеми гадостями, которые пророчат.

Вместо того, чтобы просто взять и сказать себе честно:
я никогда никогда НИКОГДА не была ему по-настоящему нужна.
И пожелать счастья с той, которая, возможно, способна это счастье ему дать.

всё.
Это же так просто.

Я была ему всё равно что первая встречная блядь.
Я даже хуже бляди: им, по крайней мере, платят.

Ты ведь прежде всего хотела любить сама, Анфисочка?
Ну вот, на. Сладко ли, Анфисочка?
Ты же хотела, "чтобы он был счастлив"? Поздно отпираться, хотела.
Ну вот, пожалуйста. Так зачем же ты теперь выискиваешь намёки на то, что всё это расчёт и неправда. Он теперь счастлив с новой женой.

А ты иди теперь, Анфисочка. Иди-иди. Любила? Дарила? Давала? Поддерживала? Нежила? Миловала? Пылинки сдувала? Была?
Ну вот - значит, всё было правильно. Можешь идти.

Подлость жизни - в том, что человек может всё пережить. Даже, например, вот это.

...
- больно, Гарик?
- больно, Федя.
(с)

Смотрю на фотографии и отрывки видео, число которых в последнее время заметно возросло в одном только блогз.яндекс.ру.
Не мой, давно уже чужой, чужих женщин человек.
Как же это тогда я знаю тебя, твои глаза, жесты, интонации стократ лучше своих собственных? Как же это тогда я чувствую тебя так глубоко в себе?
Я даже искренне пробую удивиться: может, между нами и не было ничего? Может, это было в другой жизни или там приснилось? Все эти четыре года (а до них ещё два версии light) мне приснились. Ну а как иначе объяснить: было - СТОЛЬКО, и не осталось НИЧЕГО. У меня. Только - во мне.
И - если для меня жизни нет, то - как же для тебя-то она есть? Нет, блядь: как же это она вообще есть, и я в ней?

Тихо говорила Анфиса сама с собой в ночную тишь:
- Жить нам вместе, умереть нам вместе. Если ты на особицу жив, сокол, значит - я мертва. (с)

Перед позапрошлым новым годом я сказала: каждому человеку нужен кто-нибудь, в ком можно быть уверенным: не обманет, не бросит, не предаст; даже неважно, кто именно это будет - кто-нибудь. Пусть хоть собака. Вот, у тебя есть этот кто-нибудь: это я.

В общем, ты негодяй, конечно, но этот факт совершенно ничего не может изменить.
"Если не найдёшь меня - то я за шкафом"(с).
Если вдруг что-нибудь да.
А так, конечно, иди нахуй со всей своей ложью. Потому что разлюбить тебя я не могу.

Зачем я сюда пришла? Что я тут забыла?

А то ещё бывает фантомная ревность.

Остаточная, в смысле.
К тому, чего больше нет.

Самое плохое: даже если бы её вдруг не стало физически (то есть вообще нигде) - всё равно моя ревность осталась бы.

Да что ж это такое?!? Неужели я с этой хуйнёй не могу управиться?!?

Сейчас ко мне в подземном переходе подошёл симпатичный грузинский молодой человек и спросил разрешения меня поцеловать.
Я спросила - куда.
Он сказал - в щёку.
Я предложила поцеловать мне руку.
Он сказал - вы такая красивая, я так хотел бы быть вашим любимым мужчиной.
Потом он представился - оказалось, барабанщик Нино Катамадзе.
Поцеловал мне руку. Забавно.
Красивый.
И я тоже красивая. Только мёртвая. Любимый мужчина надёжно убил меня насмерть.
А жаль.

Трудно расставаться с тем, что внутри тебя - но, оказывается, гораздо труднее и больнее, когда оно само из тебя выходит, и уже не твоё как бы: вот, казалось бы, это ж моё, пережитое непосильным трудом, в моей кровище-то, в чьей же ещё?! Куда потащили, стой, сука!!! Но нет, оно уже не то, обратно не затолкать, да и не хочется, оказывается. Трудно, пиздец как тяжело, когда любовь цветёт и жжот в тебе, и вдруг лишают того, чего хочешь, "кричащее отсутствие"(с), все дела. Но насколько ж трудно, когда любовь под грузом всех потерь, предательств, боли, безнадёжности - догорает и внутри тебя начинает разлагаться, распадаться, как радиоактивный яд, излучая, заражая, марая и отравляя и тебя изнутри, и всё, что вокруг.

Нет уж, погодите. Я ещё живая. Я ещё могу пожелать. Помните, в "Однажды в Америке", предпоследний кадр: было ли? И как ответ - выезжает открытая машина с любовью, молодостью, счастьем - мол, всё-таки было. Не показалось.
Исправить - наверное, ничего нельзя. Но пожелать-то, на чудо-то поставить - можно же. Это всегда можно.

Если бы меня спросили, какое у меня самое сильное желание, я бы сказала: я хочу, чтобы сейчас и всегда было двадцать второе декабря две тысячи пятого года, время после полуночи. Мы никуда не двинемся. Мы так и будем сидеть: на диванчике в его квартире, в преддверии долгого, искристого, по-настоящему желанного для обоих секса, мы будем пить виски и разговаривать обо-всём-на-свете, не видя и не зная ничего, кроме друг друга, и других людей не будет ВООБЩЕ НИГДЕ.
Больше ничего не нужно, заберите у меня всё что есть - и чего нет тоже, скажите, я принесу или сделаю, пусть сюда рухнет бомба и нам всем настанет пиздец, пусть мы никогда не поднимем сельское хозяйство, и нас завоюют китайцы, пусть "над миром взойдут ледоруб и пила"(с), пусть мы никогда не придём к власти, пусть мы все умрём, только пусть на том свете всегда-всегда-всегда будет 22.12.2005, мы будем сидеть ночью у него дома, желанные и единственные друг для друга. И ничего не знать.

Не страшно.
И это не страшно. И это тоже. Всё возможно, всё преодолимо, всё переживаемо.

Нет, на самом деле, почти ничего страшного. Надо просто быть честным с собой. Это не так трудно, как кажется. Ну и чтобы время, конечно.
Честность и время. Больше ничего не надо.

Там некоторые товарищи подумали, будто я - lenka_diary. Официально заявляю: я - не она.
Но, почитав, впечатлена Ленкой, приятно даже, что меня за неё приняли. Однако она всё-таки не я. Это на всякий случай, чтобы без недоразумений.

*******

Иногда, знаете, просто невозможно.
Всё я могу сделать и дать, всё у меня есть, ну ВСЁ - кроме одного, самого необходимого. Нет того, что вызвало бы у него желание быть со мной.
Блять, самое поганое в этой ситуации: ведь я из тех баб, о которых он всю жизнь мечтал и пытался дотянуться - но редко получалось.
Но моя любовь к нему (и его постоянное знание о ней) перечеркнула, обесценила любые мои достоинства. Будь у меня их в десять раз больше - всё равно бы обесценила. Когда тебя любят - это воспринимается как власть. А раз власть - значит, надо топтать того, кто терпеливее тебя, сильнее тебя и поэтому предан тебе.

Господи, верно, правду говорят пожилые евреи: когда, мол, Бог создавал нас, он давал девятерым подряд одни только достоинства, а накопившиеся недостатки скопом вручал десятому.
Вот, Господи, я попала на этого "десятого еврея". (И то, это ведь он только наполовину - но этой половины ещё как хватает).

"На твоём месте я бы его уже давно растоптала и поставила крест - или могендовид".
Я согласна, что так и надо - но не могу. Я не знаю, что делать. Я вижу его как он есть. Что он не видит дальше собственных прихотей. Что он бывает сознательно жесток - просто из интереса. Что для него люди делятся на мусор и на тех, кто может быть полезен. Я даже вижу, что он непорядочный человек, в почти полном смысле этого слова (впрочем, тут я всё ещё надеюсь оправдать его, цепляясь за "у него, видимо, какая-то своя правда"). Вижу, что он не изменится - если только к худшему. Что его "не за что любить". Что у нас ничего не может быть (всё, что могло - уже, наверное, отыграло).

Но я же люблю его.
Я люблю его очень сильно, Господи.
Как родного человека. Какой бы он ни был. (У меня и среди родных тоже есть знаете какие экземпляры - так что ж теперь, не любить их и не считать родными?) Мне никогда не будет всё равно - что с ним, где он, как он. И никогда я не перестану хотеть быть с ним рядом и быть ему нужной.

Если б только он не издевался так... теперь ведь он это уже осознанно, я же вижу. Не надо любить меня, не надо хороводов вокруг, "мне это всё не надо"(с). Мне бы только - чтобы без такой намеренной жестокости... не в цирке же. Я же не тигр или медведь какой-нибудь - это их, говорят, всю жизнь дрессируют при помощи истязаний. А я же очень понятливая, я уже всё выучила, я уже хорошо знаю, "как надо", don't let me down больше, а, ну пожалуйста?

Я не хочу никаких "будь разумной эгоисткой", "играй с ним в его же игры", "поставь его в тупик своими ответами", "живи для себя", "сделай так, чтобы он сам к тебе нагибался", "покажи, что ты его разлюбила" и проч. Не хочу никаких вот этих практических решений. У меня это не получится - я же уже пробовала, не получится это: каждый раз я с трудом заставляла себя дотерпеть до конца этой идиотской игры, чтобы сказать наконец-то - я здесь, я люблю тебя, дай мне быть с тобой. Как бы сказать... я чувствую, что это всё лишнее, искусственное. Я не верю в это. Я верю в любовь. В преданность. В искренность, в бескорыстие я верю. (Я ли не доказала своё бескорыстие за эти годы? Впрочем, он это, наверное, считает "отсутствием практического ума" или как там).

Не надо только лекций, ладно? Я их слышала много раз. Я даже с ними не спорю. Назвался - полезай. Т.е., раз заявлял о бескорыстной вечной любви - то терпи всё, что дают. Я не отказываюсь. Я заявляла - я и терплю. Просто иногда это очень тяжело, потому что бесконечно, и ниоткуда никакой помощи, ни буквы, ни взгляда, ничего. Для всех дура, ебанутая от любви баба, для всех кошка, сука, играющая в песочные замки девочка. Господи! Ты только, больше никто. Помнишь, Господи, я говорила, что чувствую, как Ты держишь надо мной руку? Я и сейчас чувствую. Она очень тяжёлая. Только Ты держи её, не убирай.
Господи, ведь Ты - веришь же, что я люблю его, правда?

*******

"Прохор Петрович, день и ночь думаю о тебе, и злость смолой кипит в моём сердце. Прохор Петрович!.. Пожалей". (с)

В последнее время основной символ (я люблю символы) моего существования таков: на застеклённую крышу павильона, в котором я живу, щедро сыплются кирпичи реальности. Стекло, конечно, вдребезги. Но не страшно. Я раньше думала - это будет страшно и вообще сразу смерть наступит. Нет, вовсе нет - свежий такой, вполне обычный ветерок врывается в пробоины. Правда, частенько он несёт с собой дурно пахнущий, никому нахуй не нужный мусор. И иногда это даже неприятнее, чем если бы кирпичом по башке.

И, надо признать - реальность эта оказывается гораздо извращённее всех взлелеянных мечт и кошмаров. И иногда она ещё более ненужная, чем любая маниакальная выдумка.

Теперь, кажется, в самом деле началось то самое - "ребята в реанимации балуются" (с).
Предсмертные конвульсии этой нечеловеческой любви, типа.

То с головой в обиде и презрении - то наоборот, откуда-то из глубины взмывает и бьёт такой горячий фонтан всепрощения, любви, привязанности, нежности, сострадания... и прочей хуйни.
"Но уж всё было не то. Не было той, сказать, искромётности"(с).

Даже когда думается о близости - думается одновременно и о другом, причём как о более важном: высказать, высказать тебе всё, на чистую воду тебя, скотину, неблагодарного мерзавца, чтоб не врал ты больше, чтобы не притворялся, чтобы ты не улыбался больше вот так, чтобы не думал, будто я ничего не понимаю, будто ты умнее меня, ВСЁ КАК ЕСТЬ тебе высказать, ЧТОБЫ ТЫ ЗНАЛ, сукасукасука, чтобы ты ПОНЯЛ, чтоб знал, как я тебе не верю, как я тебя насквозь вижу, все твои мысли, все твои мотивы, всё твоё вранье и всё твоё окружение, и всё твоё будущее тоже, да почему же ты такой есть-то, ведь я же тебе... я же тебя... а ты... а ты мне... ТЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕШЬ????????????!

И как-то это глупо и недостойно, по-моему. Получается - вот это цена моей любви, да? Получается, я на него обиделась? За что? За то, что он "не оценил", не рассмотрел, не понял, не принял, не захотел, не ответил.
Точнее - не любил. Видимо, обида вот именно за это: не полюбил.

Дура же ты, мать, говорю я сама себе, кошка ты и корова. Да разве же это можно - из-за такой ерунды - так обижаться???

Позвал бы - пошла бы?
Аш-шайтаааанннн.... мать, уймись же ты. Нету, нету этого вопроса, нету этой постановки задачи, Н Е Т У. Не позвал бы. Позвал бы - но совсем не туда, куда ты хотела бы. Не пошла бы. А пошла бы - попала бы в говно, да в такое... мне ли тебе объяснять.

Господи! Воистину погибаю я через него. В который раз уже нахожу замены, альтернативы - ан всё не то, не так, не довольно. Туда-сюда-обратно, а ведь никуда оно не ушло, понимаю и сейчас с ужасом: только его мне нужно, никого другого. Что ж мне делать-то, Господи, а? ДЕЛАТЬ-ТО - ЧТО Ж???

Ну иди же сюда, возвращайся, каракатица, медведица, давно не виделись, сука ты такая, как же я была без тебя так долго? Верю в тебя, дорогую подругу мою, ведь ты же вернее всех, тварь, ты ни на шаг не отставала от меня; люди забывали, бросали, предавали, "обосравшись от ужасов жизни"(с) - ты оставалась со мной, преданнее всех, ненавижу тебя, чудовище, как же ты мешала мне, как ты мешала ему, как ты заебала нас обоих. Это ты смотрела моими глазами, ты говорила моим голосом - тварь хищная, медведица, когтистая, клыкастая, жаркая, оскаленная, вечно голодная, бешеная, крови тебе подавай, ненависти... я отдирала тебя от себя, выдиралась из твоей душной шкуры, выталкивала тебя за дверь, на мороз, уйди, кричала, пошла вон, крокодилица! Ты тихонько вползала обратно, сука, покладистой домашней дворняжкой, съёживалась, притаивалась под столом, ждала, следила за малейшими шорохами, потом снова вырастала, рычала на каждое движение, скалила клыки, потом влезала между нами, дышала мне в лицо, и я становилась как ты - бешеная, злая, слепая, ненавидящая.

Ну и где ты сейчас? Думала, ты спишь, но - нету тебя совсем, я пинаю тебя ногой, а ты - ни с места, эгей бля, дорогая подруга моя, просыпайся, да просыпайся же, ну неужто ты сдохла наконец.

Давайте выпьемте шампанского.
Мимо меня проплывает труп моего врага.
"Умение терпеливо ждать - признак совершенства" (с). Я дождалась.
Кто ж знал, что мы с ней так крепко связаны. Вместе с ней, по-видимому, иду ко дну и я. Совершенство идёт ко дну со вер шен но.

Давайте выпьемте.
Иаду.

"Я не хочу тебя любить, но не могу ненавидеть" (c).

Вот теперь я действительно не ревную, честное слово. Думаю только о твоём равнодушии, неблагодарности, грубости - и от этого больно. А про сторону половых связей - совсем ничего не хочу знать.

Как я устала от... нет, не от тебя, и даже не от любви к тебе. От того, что ты по-прежнему способен делать мне больно и гордишься этим.

Неблагодарная скотина. Как я заебалась любить тебя.

Бывает абсолютный ноль, а у меня наступило абсолютное говно. Когда жизнь превращается в такое полное говно, что его не разгрести: чтобы разгрести, надо хотя бы одну точку твёрдой суши среди говна, для опоры, а такой точки нет. Оглядываешься, дабы разглядеть не-говно на горизонте, или сверху, или снизу - а всюду говно, и выхода нет. Хочешь методично, пошагово проложить траекторию - теряешь чувство направления и утрачиваешь скорость, и снова штильно плаваешь кругами, как говно посреди говна.

Боже, моя жизнь превратилась в такое бессмысленное говно, что хочется только одного: отключить мозг. Потому что, пытаясь выгрести/отвлечься/преодолеть - утыкаешься во всё известное, опробованное, бесполезное и, что главное, порождающее ещё большее бессмысленное говно.

Я не вижу ни в чём смысла и мне банально не хватает любви в жизненно необходимом количестве.

Что такое депрессия? Вот это?

Это какой-то киношный пиздец, НАСКОЛЬКО я соскучилась по нему за это время - даже странно: всего десять дней была в отъезде, ну ещё неделя перед этим - а ведь бывало, что мы не виделись вдвое, вчетверо дольше. Как я тогда терпела?!
От же ж дура-баба. Утром, на границе пробуждения, думала о нём, о сегодняшней встрече, почему-то представляла себе, что он будет одет в белое (жарко же:)) - не угадала, он был в чёрном и сером. Так радостно, так по-родному было думать о нём во сне... Наяву почему-то стало иначе, напредставляла себе всякой хуйни, почему он не позвонил вчера, и так далее, из глубин памяти всплыли годовалой давности девки... разозлилась на него. Ещё раз дура. Но поехала, конечно... звонок Л. несколько удивил, готовилась увидеть его таким, каким не люблю - грубым, заносчивым, резким, демонстративно Занятым. В приступе звёздной болезни средней тяжести, одним словом. Готовила себя к ледяному душу и смеялась над собой - давно бы пора перестать бояться, мать, ведь что тебе терять-то теперь? Нечего совершенно.
Госсссподитыбожемой, как же меня по-прежнему торкает от одного только намёка на его присутствие, или скорое появление... такси так мееееедленно ползло на разворот у Арбата, я всё высматривала на противоположной стороне или во встречном потоке его машину, и на любое авто оранжевого цвета меня ТОРКАЛО, как электрошоком! Четыре минуты от разворота до клуба показались мне сутками. Я повторяла себе: у нас не те отношения, я сюда пришла просто так, я ничего от него не жду, у него своя жизнь, у меня своя жизнь, мне ничего не нужно, ничегонебудет, ничегонебудет, ничегонебудет! Но как будто пружинка какая-то внутри меня, как бесконечный заряд какой-то: люблю его! хочу его! мой! мой!
.....
.....
Он спешил, прошёл мимо меня - пролетел буквально, меня не видел :)) я сидела за стойкой, он смотрел вперёд. К лучшему, подумала, пусть будто меня здесь и нет, не станем "высекать огонь из души человека"(с). Поймала себя на том, что оглядываю баб - вдруг здесь его новая, а ну как появилась таковая? А тебе-то что - спрашиваю себя - ты ему кто, жена? Ничего, ничего - сама же себе отвечаю - просто интересно, намного ли хуже меня выбрал. Баб много, не понять. Журналистки. Всё может быть. Оглядела всех - нет, я сегодня красивая, очень красивая, мало здесь таких. Впрочем, тем обиднее, - да и не проследить мне за ним, ведь ебётся как дышит, не здесь, так в другом месте, и лучше бы мне вообще ни про что не знать... Увидел меня уже потом, из-за стола ("президиум" они это называют - смешно, тянет их таки использовать словечки из офисно-официальной жизни, сами ругают, а сами подражают - но это, впрочем, как и мы обезьянничаем, таская словечки из их быта - "исходник", "интервью" и так далее) - увидел из президиума, несколько раз останавливался взглядом на мне, я даже разозлилась - мол, пусть особенно-то не воображает много, ну пришла и пришла, может, я просто так, из спортивного интереса или с Л. повидаться.
.....
.....
Нету никого, и баб никаких не было, пресса разошлась наконец, и БГ уехал, и вот тогда он подошёл ко мне, нет блять, мы просто кинулись друг другу на шею, нас качнуло в сторону :)))) я сказала - "ты одет как армянский мачо!" - он сначала как будто даже смутился, улыбаясь (ну до сих пор, видно, опасается нашей, столичной критики), это было просто смешно, я достала амулет - вот, мол, тебе армянский крест, вазми, дарагой, я всё-таки с Ереван вёз, да?!
- Это ты мой армянский крест!
- Чтооо?! Неужели меня так тяжело нести?!
- Ах нет, нет, это совсем в другом... в оберегающем смысле.
О да, я оберегаю что есть сил... я бы связала и не выпускала никуда, вот как бы я его берегла от всех, будь моя воля... Я засунула амулет ему в карман, руку просунула как можно глубже, трогала его там, целовались, я шепнула тихонько:
- Когда уже будем трахаться, ааа?
- Ой, ну подожди, совсем скоро, дай мне разобраться со всем вот этим... - а сам смеётся, понравилось, ну а я люблю, когда он смеётся, ведь мало что его может реально позабавить/развеселить.
Я спросила про работу в двух словах - в двух словах всё пока оптимистично, ну вот и хорошо, и мы целовались взасос, он меня прижал к себе, я прижалась к нему, желание моё вечное и всегда одно и то же - обнять его покрепче, слиться с ним в одно целое, flesh of my flesh, blood of my blood, вот как это объяснить - совершенно родной он мне, как будто всю жизнь я знала, любила, хотела и трахала только его одного: родной, единственно желанный, единственный, любимый, любимый мой.

И я отлично знаю, что всякий раз за одни только вот такие секунды, за одну только прелюдию, ну вот за эти улыбки, поцелуи, за его парфюм all over me, за его ответное желание, за этот СЕКС в каждой клеточке его тела (я буквально вижу, как излучается!) - я бываю готова забыть все предыдущие размолвки, безразличие, резкости, всё то говно, которого у нас было оймного... да вообще, какого хуя мне понадобилось строчить три абзаца о бессмысленных бабских переживаниях, я ЛЮБЛЮ этого человека, только это и имеет значение, я люблю его страстно и буду любить, и мне самое главное - быть для него желанной, а уж он-то мне желанен единственно, безумно и всегда.

В такой вот непринуждённой обстановке происходят наши встречи после добровольных перерывов.

"Анфиса надела серьги длинные, цыганские..."(с)
Далее по тексту.

Ну что: как загадала - так и вышло. В правильный момент, видимо загадала. Трещина между мирами, и всё такое. Или энергетический выброс был - дай Бог всякому.

"Надо завести роман с кем-нибудь, кого он Уважает".
Пожалуйста. Тепло ли тебе, девица? (с)
Жизнь и человеческая натура так устроены, что самое идиотское и бессмысленное оказывается самым эффективным.

Перед Л. вот только неудобно немножко.

Боже, какая же глупость.

И снова здравствуйте.

Я поставила хороший эксперимент при помощи этого журнала. Контрольный вопрос: можно ли вести жж так, чтобы НИКТО его не читал? Ответ: да. Надо просто не добавлять френдов и не комментировать. Если уточнить с экстраполяцией на реальность, контрольный вопрос будет звучать так: можно ли быть ПОЛНОСТЬЮ невидимым в жж, можно ли (в виртуале) спрятаться от всех? Ответ: можно. Вот, пожалуйста. Я специально поставила счётчик: ноль, ноль, ноль. Только в один день было семьдесят заходов: в тот день я нахамила в журнале одной жалкой выебонистой закомплексованной дуре, которая имеет в этом ресурсе существенную популярность. Не вытерпела гнусного лицемерия её поста, жополизства комментаторов... ну и схамила. Да, это характеристика ресурса, когда популярными становятся такие личности (причём 50% этой популярности приходит в силу обезьяньего инстинкта в человеке).

Так зачем же мне журнал, который никто не читает? Ой, сложно, это сложнее, чем выпить бутылку водки "Три Богатыря", но я попробую сформулировать. Мне легче писать сюда, чем в основной журнал. Там меня знают. Знают как добрую и разумную (ой, простите, я отступлю: я тут в очередном помрачении устроила опрос - мол, злая я или добрая. Ой как я уссывалась над вашими ответами, голубчики!!!!!!!! простите мне эту маленькую забаву, но все мои предположения о ваших субстанциях душевных, о злобности, о мелкой говнистой мстительности, etc. подтвердились на 100%). Но вернёмся. За доброго и разумного человека они меня держат, говорю. На самом деле это не вполне так. Всё это - на самом деле продукт Очень Большого Терпения, которым наказал меня Господь Бог. То есть я добрая и разумная, в самом деле, просто - немного в другом смысле. Я из тех, которые сильнее всего хотели бы "убивать, убивать, убивать - пока на Земле не воцарится добро" (с). Но вся проблема в том, что безболезненно убивать в реальности - невозможно. А меня Господь изволили создать таким образом, что ко всем перечисленным недостаткам у меня есть ещё один: я скорее сама себе голову отрежу, чем осознанно сделаю кому-нибудь больно. Тоисть, понимаете ли, какова выходит дилемма: натура требует "убивать, пока не" - а душа "или что у них там"(с) не позволяет, ибо невозможно живую душу обидеть за просто так. И это трудно. Постоянно где-то там на заднем плане извиняешься, жалеешь.... может, какой-нибудь и заслужил, и более того, надо было бы в десять раз хуже морально/словесно изъебать - ан жалко же. И чем дальше - тем хуже, ещё и прощения, бывалоча, просить придёшь - ну, за то, что не позволила себя с говном смешать. О так от бывает, видите ли. Поэтому сюда писать попроще мне. Не читаете, и не дай вам Бог, а я зато без стеснения.